04:53 

Призрачный час.

охлажденный космосом
Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему.
Бывает так, что ты забываешься, теряешь ветер, снуешь из стороны в сторону, и изредка "сознание усталое" подает сигнал бедствия тревоги, ещё сильнее нагружая хлипкую и тягучую волю. Будь безрасс.. безсстрашен... нет -- всё не то. Правильно так -- будь безжалостен, потому что сейчас наедине с собой ты глубинно осознаешь потерю и тщетность любых слов, кроме слов любимой и одной единственной. Amor non est medicabilis herbis. Вера, ты знаешь, как сильно я тебя Люблю. Даже если такая любовь тебе и не нужна, но я большего и дать не могу -- тут заканчивается предел меня -- вещи-в-себе-и-для-тебя, но никогда не для себя. Прокручивать разные стратегии уже поздно. Уже поздно сетовать на недосказанность. Обвинять тебя в том, что можно было и поговорить со мной -- ведь даже если так, если не соблюдается первичный этикет, то всё-таки и мне можно было быть более решительным, решиться чуть на более, чем на прогулки в летнем ночном дожде, а приехать к тебе и сказать те слова, которые навсегда оставили меня избавленным и прощенным. Избавленным от вины недостаточности. Ведь я возможно и в будущем буду жалеть о малодушии. Ну чтож стоит это признать -- я малодушен. Потому что болен (органически?), потому что мои легкие больны. Кто знает: не туберкулез ли это ли рак. Не важно! Твоё жеманно-соблазнительное коварство простеца сделало меня счастливым на неделю-две. А теперь перестаю копировать те повадки, которые постепенно вымываются в потоке бессмысленных упреков относительно диплома, работы, упущенных уже сейчас возможностей. Сделал я ведь первый поступок в своей жизни, и даже он в свете прожекторов кажется таким ничтожным. Отстранить преподавателя! Да, это борьба, но это был лучший наш преподаватель, по которому теперь можно только скучать. Это всё можно оправдать лишь единственным -- остракизмом. Диплом хочет документа, диплом просится на белые простыни туалетных бумаг, с зазубринами в виде сносок. Снести теперь туда всё то "знание", что было безвозвратно забыто за четыре года, спешки, или медлительности. На повороте заносит в обратную сторону от откровенности, когда не выходишь на свою траекторию, то и движешься такими виражами. Жаль только, что видят меня лишь в заносах, в крайнх точках, и в этих крайностях я выгляжу до безобразия пошло. Извините меня за пошлость! Если можно было ещё перед кем-то извиниться, если я умею насиловать словами, я не хотел. Точнее хотел, но всего лишь убить в себе всё сентиментальное, что ещё пенится, разъедает. И вы же знаете, что я никогда не умел разговаривать, а всего лишь тихо кричать. Так и примите это как крик отчаяния, как крик того, что в более глубокую рытвину мне уже не попасть, что я могу оттолкнуться от тотального имморализма, чтобы скрыть в себе детскую обиду материнской нелюбви.
И влюбил, и держу, и восхищаюсь тем, кто даже способен вот иметь дело с такими людьми, которые давно живут в нарциссическом дурмане, бесконечных "великих" планах, и НИЧЕГО не отдают. Хотя бы сам сейчас я предпочел в другом видть нечто подобное, хотя бы чтобы он был устойчив -- и на том бы сказал спасибо. Короче, всё или ничего. А если постоянно ничего, то согласен и на грошики. Слышите я сдался, пятак бы мне на метро, перед метро ручку дать посмотреть в глаза, сделать шаг назад, когда невозможно терпеть искушения разреветься у тебя на шее, и сделать шаг вперед увидев в моих глазах смирение с неудачей, мучительную робость. Прости меня! За всё! И даже за то, что я не могу тебя дожидаться по-честному, что я уже колекционирую рядом рой "воздыхательниц", которые позволяют совсем не падать. А может и упасть как раньше было бы честнее? Нет, теперь я жалостлив и знаю, что смертная смерть черного прошлого года одарила меня грустью, что врослась в кости. А ещё я падок на лесть. Это просто говорящие сладкие уста наготове в любой неразберихе. Хорошее предосторожность, чтобы не умереть.

URL
   

путь-ничто

главная